И математика была на «Бумеранге»

Всё остальное время было в нашем распоряжении. Мы смеялись, веселились, шутили, писали друг другу письма — кто‑то вкладывал туда маленькие рисунки, кто‑то — смешные заметки, чтобы потом перечитывать и улыбаться. Параллельно собирали вещи: аккуратно складывали футболки, блокноты, всякие мелочи, которые успели стать дорогими за эти дни. Прощались с теми, кто уезжал сегодня: обнимались, обещали писать, делиться новостями и обязательно встретиться снова. Кто‑то не сдерживал слёз — и в этом не было ничего стыдного: просто слишком много хорошего уместилось в эти дни, и отпускать было по‑настоящему грустно.
Вечером развели костёр. У каждой команды было своё место рядом с огнём, и мы по очереди пели орлятские песни — тихо сначала, а потом всё громче, подхватывая друг друга. Пламя отбрасывало тёплые блики на лица, и казалось, что все мы стали одной большой семьёй.
А самым крутым моментом стало посвящение всех нас в орлята. Это была не просто формальность: в тот момент чувствовалось, что мы действительно чему‑то научились, повзрослели и теперь готовы лететь дальше — но обязательно оглядываться назад и помнить этот лагерь, эти дни и этих людей.
И ведь в орлята посвящают один раз в жизни — и оттого этот момент казался ещё важнее. Это не просто строчка в воспоминаниях, а настоящий рубеж: будто ты переступаешь невидимую черту и берёшь на себя негласное обещание — быть надёжным, отзывчивым, не бросать друзей и всегда стараться делать мир чуточку лучше. Многие потом шептались, что будут хранить этот день в сердце как что‑то особенное, почти священное. И в эту минуту казалось, что так и будет: мы все теперь связаны чем‑то большим, чем просто смена в лагере.
Виктория Латыпова